Декор помещений, меню, столовые приборы, встреча гостя, которому повезло стать седьмым, -- всё становилось объектом игры. Избранному оказывали особые знаки внимания.

Интерьеры залов, которые оформляли декораторы «Ленфильма», напоминали сценические подмостки или съёмочный павильон. Множество бутафорских предметов, в том числе довольно точно воссозданный паровоз, картины бельгийского художника-сюрреалиста Магритта на стенах, стулья на подоконниках, зеркало, в котором вместо вашего отражения -- затылок неизвестного мужчины, -- всё это создавало ощущение ирреальности пространства. Порой архитекторы точно копировали игру: из стен выдвигались руки, в центре зала из оцинкованного водостока текла вода, касса была оформлена как исповедальня, в которой при определённом везении можно было «вымолить» скидку.

Увидев этот интерьер, хозяева ресторана поняли -- это не совсем то, что им хотелось, но от переделки отказались. Довольно скоро бутафория стала терять внешний вид, многие детали были выполнены недостаточно качественно. Оказалось, то, что подходит для декораций в кино, не годится для ресторанного интерьера. Пришлось подумать о переменах.

Казалось, что дело не в исполнителях, а в сложности самой идеи, которую почти невозможно реализовать. Переговоры с другими дизайнерами ни к чему не привели. Тогда хозяева попросили одну из своих знакомых, взяв за основу живопись Магритта, изменить интерьер ресторана. Были убраны лишние детали: водосток, стулья с подоконников, исповедальня, мебель с потолка, кроме одного столика. Заказчики поняли, что не стоит быть навязчивыми -- в заведении либо играют, либо кормят. В ресторане по-прежнему заботились об «избранном», но если гости не включались в игру, хозяева не настаивали.

Дизайн ресторана стал менее привязан к компьютерной игре, в интерьере прибавилось респектабельности. Но многое осталось прежним. Три зала, расположенные в ряд, соединены коридором с большими окнами. Они кое-где закрыты ставнями, сквозь которые пробивается дневной свет. На стенах из-под искусственно стёртой штукатурки виднеется сюрреалистическая роспись Магритта, который считал, что без тайны ни мир, ни идея невозможны.

В помещениях ресторана сводчатые потолки и старинная кирпичная кладка подсвечены элегантными бра. В первом зале -- овальный стол, вокруг которого размещены стулья в светлых чехлах, вдоль одной из стен -- ящики для сигар, барная стойка, выполненная из тёмного массива дерева и старинный сервант, сохранивший структуру древесины.

Второй зал более светлый благодаря дневному свету, проникающему из окон, а также многочисленным лампам и бра. На потолке сервирован стол, на стенах -- основная часть росписи, места для посетителей отделены от коридора полупрозрачными шторами.

В третьем зале -- полумрак, а свет, проникающий сквозь нарочито грубо подогнанные ставни, оставляет блики на булыжниках, которыми выложен пол в центре. Красные стены и чехлы на стульях контрастируют с дорогой посудой, белыми скатертями и специально смятыми салфетками: наверное, ни в одном ресторане мира, кроме «Седьмого гостя», их не кладут на стол в столь непрезентабельном виде, а здесь эта традиция прижилась. Иногда посетители удивляются и просят заменить «использованные» салфетки, ставшие обычной деталью сервировки, как и необычно расположенные столовые приборы. Впрочем, в ресторане снова собираются всё изменить. В этом тоже есть что-то мистическое.